Бесплатная консультация юриста:
8 (800) 500-27-29 (доб. 553)
СПб и Лен. область:Санкт-Петербург и область:
+7 (812) 426-14-07 (доб. 318)
Москва и МО:
+7 (499) 653-60-72 (доб. 296)
Получить консультацию

В чернобыльской зоне живут люди

Эвакуация и жизнь после

До момента трагедии в Чернобыле проживали 13 000 человек. Все эти люди имели свой жизненный уклад и привычки. Кто-то учил детей в школе, кто-то водил городской автобус, а кто-то спешил с утра на завод. Каждый занимался своим делом. Однако после взрыва на ЧАЭС людей объединило общее дело – эвакуация из родного города.

Покидать родной дом было тяжело. Но в тот момент люди думали не об этом, а о своих детях, которые могут пострадать. В результате город Чернобыль покинуло все население. Далее последовала большая работа по дезактивации территории и снижению радиационного фона. Однако через время многие вернулись сюда, поскольку не смогли представить свою жизнь без места, в котором прожили много лет. Вернувшихся на зараженную территорию людей назвали «самоселы».

Живут ли люди в Чернобыле сейчас, в 2018 году и как сейчас живут в Чернобыле? Это частые вопросы туристических групп, которые отправляются на экскурсию в зону отчуждения. Покидая одинокие просторы Припяти туристы считают, что вся пораженная территория выглядит практически так же. Но живут ли сейчас в Чернобыле?

Какие животные Мутанты Чернобыля?

Чернобыльская зона отчуждения наполнена дикими животными. Здесь водятся самые разнообразные виды, которые прекрасно чувствуют себя в радиоактивной среде. 

После аварии на ЧАЭС животные в Чернобыле не только не исчезли, а наоборот  увеличились в своей популяции. 

Это связано с тем, что охота в зоне отчуждения после аварии на ЧАЭС была запрещена. Животные живут в радиоактивной среде, питаются «грязной» пищей. Поэтому сами по себе представляют радиационную опасность для человека. 

Ученые до сегодняшнего дня изучают влияние радиации на зверей в чернобыльской зоне. Для слежки за животными устанавливаются специальные фотоловушки.

Фото: волки в чернобыльской зоне нападают на оленя: 

В результате установки подобных фотоловушек у ученых есть множество фото Животные Чернобыля

Чернобыльская тишина

Пустые дома, заросшие мелким, сорным лесом и оплетенные джунглями плюща. Десятки, сотни пустых домов. Если окна закрыты ставнями, дом похож на покойника с закрытыми глазами. А если ставни распахнуты и оконные проемы зияют пустотой, тогда это похоже на предсмертный крик. Машин здесь практически нет, и поэтому стоит полная тишина, нарушаемая только пением птиц, от которого становится еще жутче.

Город Чернобыль — это Зона. Кто-то называет ее мертвой, кто-то по-официальному зоной отчуждения, но все говорят «зона». Все время вспоминаешь «Сталкер» Тарковского.

Время от времени по зарастающим мелколесьем улицам проходят люди, одетые в камуфлированную униформу. На груди — нашивка с группой крови, в кармане — маленький дозиметр, который регулярно нужно сдавать на проверку для того, чтобы узнать, сколько на твою долю досталось радиации. Эти люди работают в «Чернобыльсервисе» и нужны здесь для обслуживания саркофага. Это дозиметристы, постоянно замеряющие радиоактивный фон в Зоне, это инженеры и строители, поддерживающие в порядке железобетонный саркофаг, укрывающий 4-й энергоблок станции, это водители спецтехники, вывозящей радиоактивные предметы в специальные захоронения. С одним и сотрудников «Чернобыльсервиса», дозиметристом Николаем из Таганрога, корреспонденты «НС» познакомились вскоре по приезде в Чернобыль.

Гуляя по городу, мы очутились в Парке памяти — на площадке, поросшей травой, стоят свежевыкрашенные пожарные машины, БТР и другая спецтехника. Мы решили приложить к машинам карманный дозиметр, который моментально показал повышенную радиацию. В этот момент раздался громкий крик: «Вы что там делаете?! Немедленно назад!» Кричал человек средних лет в камуфлированном костюме и с большим дозиметром через плечо. «Там может быть повышенный фон», — сообщил нам Николай. Но посмотрев на цифры, зафиксированные нашим прибором, дозиметрист не на шутку испугался: «Это, хлопцы, что-то слишком много!» Николай побежал к технике и включил свой дозиметр. Впрочем, найти «грязное пятно» ему не удалось: видимо, пятнышко было небольшое, а показать точное его место мы не могли.

Люди в камуфляже — инженеры, дозиметристы, строители — работают на саркофаге, укрывающем 4-й блок ЧАЭС. «Должен же кто-то делать эту работу», — говорят они

Контроль за уровнем радиации в Чернобыле обязателен

Памятник героям Чернобыля. Прототипом этого монумента послужил пожарный расчет ЧАЭС, дежуривший в ночь катастрофы. Почти все его бойцы погибли

Таких людей, как Николай, здесь, в Зоне, несколько сотен. Они приезжают на несколько дней и возвращаются домой — это называется вахтовый метод. «Ну должен же кто-то делать эту работу, — спокойно говорят они. — Да и зарплаты тут повыше, чем с той стороны зоны».

26 апреля исполнился 21 год с того дня, когда очень симпатичный украинский городок стал одним из синонимов беды, ужаса, катастрофы. Ночь на 26 апреля 1986 года, когда взорвался реактор 4-го энергоблока Чернобыльской атомной электростанции, разделила жизнь тысяч людей на «до» и «после». И эта борозда настолько глубоко прошла по жизням людей, что до сих пор, почти через двадцать один год, они помнят каждую минуту трагедии. Например, один вспоминает: «Утром 27-го в полдевятого выхожу я из дома, а навстречу люди в химзащите…» — «Да нет, в полдевятого их еще не подвезли, это уже днем было, ближе к двенадцати!» И так чернобыляне и припятяне могут рассказывать все поминутно. Многие говорят, что катастрофа снится им все эти годы, а Зона как бы не желает отпускать их. «Мне было тринадцать лет, когда произошел взрыв, — вспоминает киевлянин Роман. — Жили мы в Припяти: родители работали на станции. Помню, как только узнал от ребят про аварию, хотел взять в гараже мопед и поехать к станции — мы ведь ничего тогда не понимали. Но не смог открыть ворота гаража: замок заклинило, так и не поехал. Может, потому и живу до сих пор. На следующий день нас эвакуировали. Прошло столько лет, а я все равно каждый год приезжаю и в Чернобыль, и в Припять. Почему? Не знаю, тянет, и все. Мне все эти годы каждую ночь снится Припять! И только несколько лет назад у меня прошло постоянное чувство беспокойства, которое было все годы после аварии». Сейчас в Припяти абсолютно пусто. Радиационный фон в городе очень высок, жить там совершенно нельзя. Блочные многоэтажки стоят пустыми, улицы зарастают лесом. В квартирах валяются сломанная мебель, обрывки обоев, одежда, обувь. Пол усыпан битым стеклом. Это результат 20-летней деятельности времени и мародеров. По оценкам инженеров, эти дома никогда уже не станут жилыми: слишком большая степень разрушения.